Намедни НТВ опубликовал интервью с актёром Станиславом Садальским, который в свойственной ему манере, в довольно резких тонах высказался о современной попсе.

«Драная попса — это драная попса, это не артисты. Пишут, что недавно певец сбил старушку. Думаю: „Какой он певец?“ Он к певцам не имеет никого отношения… Не будем называть фамилии. Дурак не догадается, умный не скажет», — заявил Садальский.

Садальский в подобных высказываниях не первопроходец. До него были и другие известные публичные люди, которые неодобрительно и резко высказывались о попсе.

Так, например, писатель Эдуард Успенский однажды сравнил попсу с фекалиями, заявив о том, что она (попса) звучит из каждого утюга.

А композитор Раймонд Паулс, который сам писал популярные песни в СССР, и благодаря которому во многом состоялась певица Алла Пугачёва (Паулс написал такие знаменитые хиты, как «Миллион алых роз», «Старинные часы», «Маэстро», «Без меня», «Делу время» и другие) заявил, что современная попса приводит его в ужас.

«Когда я слушаю эту современную музыку, мне становится ужасно. Это не искусство, а просто коммерция», — заявил Паулс.

Получается, что есть разница между попсой советской и попсой современной. Даже по тем же словам Паулса. И это интересное явление я разберу в одной их своих следующих статей.

А сейчас про других публичных лиц. Интересно высказался о попсе и рок-музыкант Юрий Шевчук.

«Попса — это музыкальная мишура, которая только и умеет, что щекотать чувства, не затрагивая ум», — заявил Шевчук.

Весьма резко о попсе сказал лидер группы «Пилот» Илья Кнабенгоф:

«Попса — это продешевое, похотливое явление, которое играет на низменных инстинктах людей».

И, наконец, самым, на мой взгляд, интересным высказыванием о «попсе» отличился народный артист России, режиссёр Юрий Норштейн, который назвал то, что сегодня делают в искусстве «монтажной шелухой». Норштейн сказал это применительно к современному кино, но то же самое можно сказать и современной музыке.

«Мы уже дошли до такого состояния, когда публика, зрители, не способны отличить хорошее от плохого», — добавил Норштейн.